О применении права

11 октября 2015

Общетеоретические вопросы применения права

 Понятие правоприменения

Право (в юридическом смысле) как регулятор общественных отношений представляет собой одно из лучших изобретений человечества, имеющих высшую социальную ценность. Оно – гарант стабильности в обществе. Однако это утверждение верно лишь в том случае, если правовые принципы и нормы «живут», т. е. воплощаются в поведении людей, реализуются ими в разнообразных социальных связях и отношениях. Вопросу реализации права в научной литературе уделяется значительное внимание, и это вполне понятно, поскольку без процесса реализации права (как формы бытия, стороны жизни, способа существования права) вообще бессмысленно говорить о праве, которое в данном случае утрачивает свой социальный смысл.
Под реализацией правовых норм принято понимать совокупность специфических для права способов и форм практического осуществления, претворения, внедрения или воплощения права в общественную практику. Реализация норм права есть процесс превращения идеальных юридических моделей, отражающих нужные для общества состояния, в практическую реальность, в действующую систему общественных отношений. Реализацию права можно рассматривать и как процесс, и как конечный результат .
Изучая реализацию права с точки зрения результата, исследователь сможет установить, каким образом в конкретном случае (или в аналогичных отношениях и связях) завершился процесс реализации субъектами той или иной нормы либо совокупности правовых норм. Однако для наиболее полного и точного уяснения понятия «реализация права» необходимо раскрыть многообразие и особенности используемых средств правового регулирования, ответить на вопрос о том, какие специально юридические, психологические, нравственные, эстетические и т. д. особенности характеризуют процесс подчинения воли субъектов государственной воле, выраженной в правовых предписаниях.
В связи с этим «центр тяжести» проблемы реализации права, отмечает H. Н. Вопленко, находится в плоскости изучения самого процесса претворения типичных правовых черт и признаков, которыми сопровождаются правореализационные процессы . В свою очередь, любое явление (в том числе такое сложное и многогранное, как реализация права) может изучаться с разных сторон, в зависимости от целей и задач, стоящих перед исследователем, от методов, средств и способов проводимого исследования, от того, в какой плоскости изучается данное явление, и от иных факторов. Таким образом, вполне понятным становится то обстоятельство, что как вопрос о реализации права в целом, так и классификации форм реализации права (как внешнего проявления правореализационного процесса) в частности, в научной литературе является дискуссионным .
Проблема реализации права чрезвычайно важна, актуальна и интересна, однако мы ограничимся лишь тезисным освещением основных форм реализации права, различающихся в зависимости от формы выражения предписания, от характера диспозиций правовых норм, и не будем затрагивать иные классификации форм реализации правовых норм.
В соответствии с делением правовых норм на запрещающие, обязывающие и управомочивающие, а также в зависимости от характера правореализующих действий субъектов права, обусловленного теми или иными правовыми предписаниями, выделяются такие формы реализации права, как соблюдение, исполнение, использование и применение (как особая форма реализации права).
Соблюдение и исполнение права представляют собой самые элементарные формы реализации права, поскольку ими пронизаны общественные отношения и связи в любом социальном образовании, где право выступает в качестве одного из регуляторов общественных отношений. Все без исключения субъекты права постоянно, так или иначе, соблюдают и исполняют правовые предписания. Разграничение первых двух форм реализации права в некоторой степени условно, поскольку исполнение права тесно связано с его соблюдением .
Суть их различия согласно общепринятой точке зрения заключается в том, что соблюдение права выражается в пассивном поведении субъекта права (воздержание от нарушения правовых запретов как разновидность юридической обязанности пассивного типа), а исполнение права предполагает активную деятельность субъекта права (реализация обязывающих норм как активная форма осуществления субъектами своих обязанностей) .
Вместе с тем характеристика соблюдения права (как одной из форм реализации права) лишь через признак воздержания от нарушения правовых запретов, по нашему мнению, несколько сужает содержательную сторону этого правового явления. Суть вопроса состоит в том, что без соблюдения права невозможно его исполнение, использование и применение. Однако если исходить из того, что соблюдение права – это воздержание от совершения действий, запрещенных нормами права, то довольно сложно будет оценить доминирующую роль соблюдения права в любом правореализационном процессе.
По существу соблюдение права является неотъемлемой частью любого правореализационного процесса. Особенность этой формы реализации права заключается в том, что она пронизывает все стадии и стороны правореализационного процесса, имеет всеохватывающий характер, касается каждого праводееспособного субъекта, обеспечивает развитие правомерного поведения и в этом смысле выступает как универсальная . Если же говорить об этой форме реализации права в «чистом» виде, т. е. не как о составляющей другой формы реализации права, а как о самостоятельной, то помимо соблюдения запретов данная форма, несомненно, включает в себя соблюдение позитивных предписаний .
Однако существуют и иные точки зрения. Например, по мнению О. Э. Лейста, содержательной стороной соблюдения права являются лишь действия, которые по закону необходимы для оформления каких либо юридических результатов, достижение которых не считается обязанностью сторон (заключение договора, оформление доверенности, составление завещания, расторжение брака, предъявление иска и т. и.), т. е. порядок оформления, осуществления или защиты своего права. При этом из соблюдения права как формы реализации права полностью исключается «соблюдение запретов», «ненарушение запретов», «несовершение преступлений и проступков», поскольку указанные действия, по мнению О. Э. Лейста, не являются особой формой реализации права, а представляют собой общий результат существования и действия правовой системы, системы воспитания, образования, общественного мнения . Однако в связи с последним замечанием возникает вопрос: а разве «общий результат существования и действия правовой системы и т. д.» в виде соблюдения конкретным субъектом правовых запретов не есть соблюдение права данным субъектом? Как иначе можно соблюдать право, если не следовать правовым предписаниям, не соблюдать правовые ограничения и запреты?
Не вдаваясь в полемику по вопросу о разграничении содержательной стороны таких форм реализации права, как соблюдение и исполнение, хотелось бы напомнить о том, что юридической науке, как, впрочем, и любой другой, «терминологическая война» не приносит пользы. Если учеными применяется слово русского языка, то, видимо, нецелесообразно отходить от общепринятого значения данного слова или искажать его смысловое содержание. Так, словарь русского языка трактует исполнение (то же, что выполнение) как осуществление, проведение в жизнь. В свою очередь, смысловая нагрузка термина «соблюдать» заключается в том, что субъект должен строго придерживаться чего нибудь . Следовательно, соблюдение изначально предполагает в определенной степени пассивное поведение субъекта, а исполнение – активные действия субъекта права.
Например, следование правовым предписаниям, которые регламентируют порядок создания или закрепления юридически значимых объектов. Разве это не соблюдение права? В частности, гражданское право предусматривает для определенного рода сделок простую письменную форму. Несоблюдение простой письменной формы сделки в этих случаях не порождает правовых последствий для субъектов данных правоотношений. В качестве «примера от обратного» хочется привести один случай из судебной практики Собинского городского суда Владимирской области. Предметом рассмотрения был довольно простой спор, вытекающий из правоотношений по договору займа. Спорящие стороны – две женщины преклонного возраста, ничем не отличающиеся от обычных законопослушных богобоязненных представительниц старшего поколения. В рамках спора истица предъявила письменные доказательства, согласно которым ответчица по договору займа является заемщиком с вытекающими из договора обязательствами по возврату суммы займа. Ответчица с иском не согласилась, утверждая, что свои обязательства выполнила полностью и сумму займа возвратила в установленные договором сроки. Что то подсказывало, что ответчица искренна. Предпринятые судьей меры убедить стороны не нарушать норм морали, поскольку одна из сторон явно говорит неправду (сознательно или добросовестно заблуждаясь), не принесли положительного результата. Обе женщины с упорством, достойным иного применения, настаивали на своем, и, в порыве эмоционального всплеска, каждая осеняла себя крестом, клялась своей жизнью и божилась, что именно она говорит правду. Исчерпав все ресурсы времени, приложив максимум эмоциональных сил, применив все знания из области психологии, судья вынужден был постановить единственно возможное по тому спору решение, при этом, где то на уровне подсознания (в том числе и с учетом поведения обеих сторон после провозглашения решения), будучи не до конца уверенным в том, что истица была полностью искренна и откровенна.
Данный пример приведен, с одной стороны, в качестве иллюстрации правовых последствий для субъекта правоотношений (положительных для лица, соблюдавшего правовые предписания, и отрицательных – для лица, их не соблюдавшего), а также в качестве подтверждения мысли, которая должна стать аксиомой для любого судьи: истинное отправление правосудия – процесс далеко не механический. Без вложения души, интеллекта, нравственных начал в процесс изучения любого правового конфликта судья, обращаясь только к юридическим познаниям, проявляет себя лишь как ремесленник, тогда как призвание судьи – не осудить, а рассудить, опираясь не только на законоположения, но и на всю палитру нравственно этических устоев общества, свое мироощущение, свой жизненный опыт и понимание сути применяемого закона.
Правовая действительность состоит из безграничного числа примеров соблюдения права в виде воздержания субъекта права от нарушения правовых запретов. К какой форме реализации права, как не к соблюдению, можно отнести такое поведение субъекта права? Почему это не является реализацией права в форме соблюдения права? Например, водитель транспортного средства после приема определенной дозы алкогольных напитков не поддается на уговоры товарищей совершить поездку на транспортном средстве в качестве водителя. Такое поведение указанного субъекта можно объяснить и «общим результатом существования и действия правовой системы, системы воспитания, образования, общественного мнения», и страхом перед угрозой наказания, и здравым смыслом, но в любом случае эти действия будут не чем иным, как соблюдением права, соблюдением правовых предписаний, соблюдением правовых запретов.
Следовательно, говоря о соблюдении права как о форме реализации права, необходимо иметь в виду, что соблюдение права, с одной стороны, служит неотъемлемым элементом всех форм реализации права, а с другой – самостоятельной формой правореализационного процесса, содержательной стороной которой является соблюдение субъектами права правовых запретов и соблюдение управомоченными субъектами предписаний правовых норм, регламентирующих форму, процедуру и порядок определенных действий, тогда, когда совершение или несовершение данных действий зависит от волеизъявления управомоченного субъекта.
Исполнение права как форма реализации права, в отличие от соблюдения права, в юридической науке имеет однозначную характеристику. Исполнение права предполагает активную деятельность субъекта права, в процессе которой осуществляются (реализуются, претворяются в жизнь) обязывающие предписания правовых норм. В свою очередь, обязывающие предписания правовых норм существуют не иначе как во взаимосвязи с юридически закрепленным правовым интересом управомоченного субъекта, а следовательно, можно говорить о том, что исполнение права связано с выполнением субъектом права активных обязанностей, детализированных в диспозициях обязывающих норм и реализованных активными действиями обязанного лица в интересах управомоченной стороны. Исполнение права предполагает существование конкретных правовых отношений, в которых между субъектами правоотношений установлена четкая правовая связь.
Использование права представляет собой такую форму реализации права, при которой субъект права осуществляет свои субъективные права посредством претворения в жизнь управомочивающих норм, чем удовлетворяет свой интерес и достигает определенного блага. Данное определение не охватывает всей глубины такого правового явления, как использование права, однако имеет право на существование, поскольку термин «использовать» обозначает «воспользоваться кем (чем) – нибудь, употребить (употреблять) с пользой» . Следовательно, использование права предполагает, во первых, активные действия субъекта права, во вторых, действия субъекта в рамках предоставленных ему нормой права полномочий, в третьих, осуществление указанных действий субъектом права с целью достижения какой либо пользы, т. е. выгоды, положительных последствий.
Активное поведение субъекта, желающего использовать право, предполагает совершение данным субъектом определенных процессуально обусловленных организационных действий, которые вызваны необходимостью соблюдения и выполнения соответствующей юридически значимой процедуры. Например, для использования права на поступление в высшее учебное заведение от субъекта требуется выполнение целого ряда действий процессуального характера – предоставление в приемную комиссию необходимых документов, прохождение собеседования (в некоторых случаях прохождение тестирования), сдача вступительных экзаменов. После выполнения перечисленных и иных процедурно обусловленных действий при благоприятном исходе для субъекта, использовавшего право на поступление в вуз, издается приказ ректора о зачислении абитуриента в учебное заведение.
Для использования права на регистрацию брака субъект (кроме того, что должен отвечать определенным правовым цензам) должен осуществить целый ряд действий, которые (при благоприятном исходе для субъекта) могут привести к использованию последним права на вступление в брачные отношения.
Однако, говоря об активном поведении субъекта при использовании права, т. е. при осуществлении субъектом права своих полномочий, следует задаться вопросом: будут ли носить характер активных действия субъекта права, если последний в конкретных отношениях воспользовался правом на пассивность, например, в соответствии с нормой, закрепленной в ст. 51 Конституции РФ, не стал свидетельствовать против себя, супруга и близких родственников?
Применение права является особой формой реализации права. Применение права – это комплекс мыслительных и фактических, организационных и юридических операций (действий) субъекта правоприменения, имеющий целью обеспечить нормальное течение процесса реализации правовых предписаний. Особое место в этом комплексе действий занимает решение компетентного органа по конкретному юридическому делу. Под юридическим делом понимается жизненный случай, в отношении которого осуществляются правоприменительные действия, т. е. жизненная ситуация, которая не только нуждается в юридическом рассмотрении и, следовательно, уже получила оценку как юридическая, но и фактически стала предметом юридических действий со стороны правоприменительного органа . В решении компетентного органа по конкретному юридическому делу отражается индивидуальное государственно властное веление. Решение дела – это не простая рядовая стадия процесса применения права, это стадия, которая занимает центральное положение, характеризует само применение как таковое, именно от него зависит последующее развитие правовых отношений.
Таким образом, правоприменительная деятельность компетентного органа, как специфическая форма реализации права протекает в определенном, установленном порядке, направленном на реализацию правовых предписаний, непосредственным результатом которой становится решение (акт правоприменителя) по конкретному юридическому делу.

Судебное правоприменение

Функция отправления правосудия – важнейшая функция государства, переоценить значение которой в деле упорядочения, стабилизации, правовой конкретизации общественных отношений и связей невозможно. Социальная ценность и значимость судебной деятельности предопределила равнозначное место судебной власти наряду с законодательной и исполнительной ветвями государственной власти.
Судебное правоприменение представляет собой специфическую форму реализации права компетентным органом – судом, осуществляемую в определенном, установленном законом порядке, направленном на реализацию правовых предписаний, непосредственным результатом которой является разрешение правового конфликта посредством издания акта судебного правоприменения по конкретному юридическому делу.
Поскольку судебное правоприменение представляет собой одну из важнейших разновидностей форм реализации права, ему (кроме индивидуальных особенностей) присущи общие признаки государственного правоприменения. К судебному (как и любому другому) правоприменению предъявляются требования законности, обоснованности, целесообразности, справедливости.
Требование законности, предъявляемое к судебному правоприменению, представляет собой комплексную характеристику, поскольку отражает в качестве обязательного условия соответствие действующим правовым предписаниям не только формы и содержания правовой процедуры, в рамках которой судом был исследован правовой конфликт, но также формы и содержания акта судебного правоприменения. Кроме того, государственная властность индивидуального предписания, содержащегося в правоприменительном акте суда, предполагает, с одной стороны, возможность применения принудительной силы государства по отношению к любому субъекту, уклоняющемуся от исполнения указаний суда, а с другой – право любого субъекта определять свое поведение с учетом обязательного характера акта судебного правоприменения, вступившего в законную силу.
Суть правоприменения заключается в том, что компетентный субъект, наделенный в соответствии с законом властными полномочиями, разрешая конкретный правовой конфликт, не только согласует свою деятельность с правовыми предписаниями, но и основывает свои выводы на норме (нормах) права, т. е. определяет правовую характеристику изучаемых отношений.
Следовательно, вступивший в законную силу акт судебного правоприменения, которым правовой конфликт разрешен по существу, имеет преюдициальную силу – обязывает всех субъектов воспринимать интерпретацию установленных данным актом отношений и связей, а также исходить из той правовой оценки изученных отношений, которая была им дана.
Вместе с тем следует отметить, что требование законности, которое предъявляется к судебному правоприменению, по существу теснейшим образом и неразрывно связано с требованиями обоснованности, целесообразности и справедливости судебного правоприменения, которые выражают не только социальное предназначение самого права, но и социальный смысл судебного правоприменения.
Требование обоснованности применения права судебными органами относится ко всем стадиям судебной процедуры. Обоснованным должен быть не только акт судебного правоприменения, но и сама деятельность суда при разбирательстве каждого конкретного правового конфликта.
Деятельность суда подчинена правовой регламентации и должна соответствовать процессуальным правилам, в связи с чем любые действия судебных органов, выходящие за рамки процессуальных норм, следует расценивать как не имеющие правового обоснования и не порождающие тех правовых последствий, которые должны были бы возникнуть в случае соответствия действий суда процессуальным требованиям.
Обоснованность акта судебного правоприменения предполагает, что судом полностью установлены обстоятельства дела. Эти обстоятельства дела должны быть установлены на основе всестороннего изучения судом всех фактов, которые, в свою очередь, должны быть достоверными и относящимися к делу. Все факты, исходя из которых суд де лает выводы по поводу обстоятельств дела, имевших место в действительности, должны быть установлены лишь на основе достаточной совокупности относимых, допустимых и достоверных доказательств. Таким образом, материальная (фактическая) обоснованность акта судебного правоприменения представляет собой достаточную совокупность доказательств, характеризующих относящиеся к делу факты, исходя из которых суд устанавливает обстоятельства дела.
Формальная (юридическая) обоснованность акта судебного правоприменения представляет собой правовое обоснование сделанных судом выводов по изученному правовому конфликту. Это правовое обоснование может быть сделано лишь на основе юридически значимых (юридически непорочных) доказательств.
Отсутствие (недостаток) фактического и юридического обоснования выводов суда по изученному правовому конфликту характеризует акт судебного правоприменения как необоснованный (недостаточно обоснованный), что приводит к изменению или аннулированию правовых последствий, которые должны были бы быть порождены указанным актом.
Проблема целесообразности в судебном правоприменении имеет несколько аспектов, первым из которых является противопоставление законности и целесообразности. Такое противопоставление приводит к тому, что судебное правоприменение по конкретному делу теряет оба названных свойства. Отступление суда в своей деятельности при разрешении конкретного правового конфликта от требований закона является судебным произволом.
Судебный произвол – это деятельность суда, характеризующаяся вольной (в нарушение предписаний правовых норм) судебной интерпретацией выводов, подлежащих установлению в рамках изученного правового конфликта. При судебном произволе происходит очевидное невыполнение судом предписаний закона и скрытое нарушение судом принципа целесообразности. Нарушение принципа целесообразности в связи с судебным произволом становится очевидным, если вспомнить, что порожденное произволом благо не может выйти за узко очерченные рамки, тогда как зло его безгранично, а потому и угроза, которую произвол несет в себе, также не имеет пределов .
Высшая целесообразность, проявляющаяся в праве и судебном правоприменении, заключается в гарантированности для любой личности соблюдения ее интереса в четкости и определенности ее правового положения как по отношению к таким же личностям, так и по отношению к государству. Личность должна иметь право знать правила поведения, которые предписаны правом, выполнять эти правила, не опасаясь наступления для себя вредных последствий, а также требовать ото всех окружающих ее субъектов, в том числе и судов, соразмерения их действий с правовыми предписаниями.
Вполне очевидно, что правовые предписания, являясь абстрактными, не способны обеспечить полную правовую регламентацию всего многообразия существующих в современном обществе конкретных отношений, в связи с чем вторым аспектом целесообразности судебного правоприменения является соотнесение законной деятельности суда с оптимальным путем осуществления правовой нормы в конкретной жизненной ситуации. Именно в силу абстрактно общего характера правовые нормы предполагают возможность и необходимость судейского усмотрения в процессе судебного правоприменения при решении того или иного дела.
Судейское усмотрение – это интерпретационная деятельность судьи (суда), заключающаяся выбором одного из возможных и допустимых выводов, подлежащих установлению в рамках изученного правового конфликта, и предопределенных предписаниями правовых норм. Судейское усмотрение – исключительно важная категория судебного правоприменения, чем объясняется и значительное число существующих его дефиниций. Например, Аарон Барак определяет судейское усмотрение как данное судье полномочие выбора между двумя и более законными альтернативами; как свободу выбора между различными возможными решениями; как полномочие выбирать между двумя или более линиями действий, каждая из которых считается разрешенной; или как полномочие, которое закон дает судье, чтобы делать выбор из нескольких альтернатив, из которых каждая законна .
Разрешение судом правовых конфликтов без учета индивидуальных особенностей конкретного дела, без учета социальной значимо– сти применяемой нормы права характеризует правоприменительную деятельность суда как юридический формализм, противоречащий и духу права, и принципу законности.
Непосредственно с требованием целесообразности связано требование справедливости судебного правоприменения.
Указанное требование, наряду с требованием законности, обоснованности, целесообразности, относится как к процедуре судебного правоприменения, так и к правоприменительному акту суда.
В рамках судебного процесса справедливым является создание судом таких условий, когда равенство сторон перед судом и перед законом не только декларируется, но и реализуется. Достижение справедливости в судебном процессе зависит не столько от процессуальной регламентации действий суда, сколько от уровня правовой культуры и правосознания, в первую очередь – судьи, а во вторую очередь – других участников судебного процесса.
Значительно сложнее в судебной практике разрешать правовые конфликты, принимая при этом такие акты судебного правоприменения, которые воспринимались бы всеми без исключения как справедливые. Это связано с целым рядом причин, среди которых большое значение имеют: проблема соотношения судебной (юридической) и объективной (материальной) истины; уровень правосознания общества; уровень правосознания судьи; противоположность целевых установок и процессуального интереса участников процесса; противоречие в конкретных случаях между нормами права и нормами морали.
Очевидно, требование справедливости предполагает беспристрастность судьи (коллегии судей) по отношению к исследуемому делу, к участвующим в деле лицам, к окончательному решению. При этом предубеждение (предвзятость) судьи не только не соотносится с принципом справедливости, но и прямо противостоит ему. Кто в уголовном процессе по предвзятой мысли осуждает человека, тот сам преступник. Честной предвзятости не бывает. Предвзятость – синоним тенденциозности. Кто честен, тот стремится к справедливости, а справедливость не допускает предвзятой мысли о виновности .
Перечисленные требования, предъявляемые к судебному правоприменению, должны находить свое воплощение в судебной практике.
Говоря о соотношении судебной практики и правоприменении, необходимо отметить, что правоприменение – это сущностная сторона судебной деятельности, а судебная деятельность по своему социальному назначению является вершиной правоприменения. Судебная практика (как общая характеристика судебного правоприменения) постоянно ставит перед исследователем вопросы, глубокое и точное разрешение которых невозможно без теоретических разработок, без надежной теоретической основы. В связи с этим сохраняется значение мысли В. И. Ленина о том, что, не разрешив общие вопросы, исследователь при решении частных проблем будет постоянно стоять перед необходимостью возвращения к решению общих вопросов.
Принципиально это положение касается всей юридической практики. Юридическая практика представляет собой опыт правовой деятельности компетентных субъектов, складывающийся в результате применения права при решении юридических дел. По субъектам правоприменительной деятельности всю юридическую практику можно разделить на судебную, арбитражную, прокурорскую, следственную, практику органов внутренних дел, нотариальную и др. В свою очередь, в более широком смысле слова под юридической практикой понимается, наряду с правоприменительной деятельностью, деятельность органов правотворчества и всех участников правовых отношений. Юридическая практика в широком смысле слова является составным элементом социальной практики, т. е. опыта материальной деятельности человека по изменению природы и общества.
Наиболее весомым и развитым видом юридической практики, главной ее составной частью, несомненно, выступает судебная практика.
Роль судебной практики в социальной практике переоценить трудно, поскольку судебная практика рассматривает деятельность человека через призму государственных параметров, выраженных для данного рода или вида деятельности в норме права. Судебная практика служит индикатором соотношения общего и частного в социальных связях, что вызывает потребность в единообразии (в разумных пределах) судебной практики на всей территории государства, а это, в свою очередь, порождает необходимость тесной взаимосвязи судебной (юридической) практики и юридической теории.
Качество правоприменительной деятельности зависит от совокупности факторов, среди которых одно из первых мест занимает качество правовой теории, которой должны быть «вооружены» правоприменители.

 Акты применения права

Правоприменительные акты довольно разнообразны, но они характеризуются рядом общих черт, что позволяет выделить их среди других правовых актов и определить их понятие. Уяснение сути такого правового явления, как правоприменительный акт, представляющего собой сердцевину процесса правоприменения, весьма важно не только для раскрытия темы судебного правоприменения, но и правоприменения как такового. Определение понятия «акт применения права» – один из узловых моментов в исследовании проблемы применения права еще и потому, что данное понятие служит научным инструментом как общетеоретического, так и специально отраслевого анализа правоприменительной деятельности, средством непосредственного научного (теоретического) «выхода» на практику. Данное обстоятельство дает повод несколько подробнее остановиться на изучении вопроса о правоприменительном акте как юридическом явлении.
Акт применения права, с одной стороны, является продуктом и результатом всего правореализационного процесса, осуществляемого властным субъектом. Он характеризуется важнейшим социальным свойством – способностью служить юридической основой в вопросах индивидуального регулирования общественных отношений. С другой стороны, правоприменительный акт представляет собой явление, абсолютно необходимое для всесторонней оценки, научного осмысления и теоретического обобщения всего эмпирического материала, накопленного в процессе правоприменительной деятельности. Таким образом, научное определение понятия «акт применения права» в практическом плане весьма важно, поскольку, с одной стороны, понятие сущности, социальной и юридической природы данного явления задает направленность практической деятельности по применению права, а с другой – правоприменительная деятельность обогащает теоретическое представление об этом явлении.
В теории права имеют место различные представления о существенных чертах, свойствах и главных признаках всех видов правоприменительных актов. Это и характеристика правоприменительного акта как официального акта компетентного органа, выражающего волю государства, направленного на то, чтобы вызвать индивидуальные обязательные юридические последствия, содержащего государственно властное веление (предписание), акта документа, в котором решение компетентного органа по юридическому делу закрепляется формально; это и форма реализации норм права, отличающаяся от других актов по своему содержанию и юридической природе однократностью действия, государственно волевым властным характером, означающим решение определенного юридического дела, имеющая предусмотренный законом особый способ выражения и отличающаяся сложным волевым содержанием с присущим ей организующим характером; это и акты, которые издаются на основе и в соответствии с применяемыми нормами права, принимаются компетентными органами, содержат индивидуально конкретные правовые предписания, носят государственно властный характер, обладают юридической силой, вызывают возникновение, изменение или прекращение правоотношений, служат одним из средств выполнения организующей деятельности государства, являются документально оформленными; это и акт, который представляет собой элемент сложного юридического факта, исходит от органов государства и охраняется его принудительной силой, носит четкий индивидуальный характер, должен быть законным и обоснованным, имеет определенную, установленную законом форму .
Очевидно, что для оценки сущностных признаков, присущих правоприменительным актам, не выработано единого критерия.
«Лишь в том случае, если юридические понятия будут носить диалектический характер, будут соответствовать отражаемой правовой действительности, они окажутся конкретными понятиями, выполнят роль инструмента познания этой действительности» . По существу акты применения права являются актами действиями. В этой связи при исследовании данной проблемы вряд ли правильно ограничиваться рассмотрением правоприменительных актов лишь как актов документов. «Это слишком бы обеднило саму проблему и обескровило бы ее решение» .
По мнению А. Д. Черкасова , с которым трудно не согласиться, Н. Г. Александров вполне обоснованно предлагает различать акт как действие соответствующего компетентного органа и акт документ, в котором это действие получает объективированное выражение . Данный взгляд на правоприменительные акты имеет определенные преимущества, поскольку предполагает единство содержания правоприменительных действий и формы их объективированного выражения вовне; позволяет выяснить генезис актов применения права, которые по своему происхождению являются актами действиями и выступают в реальной жизни в виде решений компетентных органов по конкретному юридическому делу. Ведь сами по себе правоприменительные акты не возникают. Они совершаются компетентными органами. Слово «акт» в переводе с латинского означает «действие».
Принятое по делу решение свидетельствует о том, что действие примененной правовой нормы властно распространяется на факт, чем конкретизируются права и обязанности субъектов права, разрешается дело по существу . Именно в решении норма права приобретает индивидуально властный характер. Устанавливается окончательная связь нормы права с фактом, подлежащим разрешению. «Решение состоит в установлении, в частности, того, соответствует ли то или иное отдельное отношение к общему, выраженному в норме. На этом основываются дальнейшие общественные последствия: возникновение, изменение или прекращение индивидуального правоотношения, а также назначение санкции» . При этом мыслительные и иные реальные фактические действия правоприменителя, образующие в совокупности акт применения права, находятся в диалектическом единстве .
Выражение, закрепление и доведение до адресатов индивидуальных государственно властных велений может иметь устную, письменную форму, а иногда выступать в виде конклюдентных действий.
Письменная форма актов применения права должна рассматриваться в двух аспектах: как властное волеизъявление, действие и как документ, объективно выражающий это волеизъявление .
Устные правоприменительные акты и акты, выступающие в виде конклюдентных действий, отличаются от письменных актов тем, что в них проявляется не только факт неразрывной связи содержания и формы, но и факт особенного, специфического в некоторых случаях выражения вовне сути правоприменительного решения . Однако именно своей официальностью, государственно властным характером, порождением последствий правоприменительные акты как акты действия отличаются от других актов действий по реализации норм права, в частности таких, как соблюдение, исполнение и использование.
Таким образом, правоприменительный акт – это официальное решение компетентного органа или должностного лица по конкретному юридическому делу, содержащее государственно властное веление, выраженное в определенной форме и направленное на индивидуальное регулирование общественных отношений .
Сущность актов применения права определяется сущностью права, а также задачами и целями правового регулирования общественных отношений в государстве.
Правоприменение призвано удовлетворить общественные потребности в организации, упорядочении и надлежащем функционировании конкретных связей и отношений. Правоприменительные акты, при всем своем разнообразии, участвуют в выполнении функции регулирования общественных отношений, а именно – создают юридическую основу для жизни правовых норм, рассчитанных на данную форму реализации, осуществляют перевод абстрактных правомочий, закрепленных нормой права, в общественные отношения, в плоскость осуществления права в реальной жизни. Поэтому квинтэссенция сущности акта применения права вообще состоит в его назначении содействовать конкретным субъектам в обеспечении и реализации их прав, в том числе путем возложения обязанностей на контрсубъектов данных отношений. «Сущность правоприменительных актов составляет то, что это индивидуализированное конкретное веление, снимающее препятствие (оказывающее помощь) в реализации правовой нормы определенными субъектами» .
Однако данная точка зрения разделяется не всеми. В частности, по мнению И. Я. Дюрягина, сущность актов применения права составляет не только государственная воля, но и воля компетентного субъекта. «Волевая, сущностная сторона правоприменительных актов складывается только из воли, выраженной в применяемой норме и воли субъекта правоприменения. Источником сущности правоприменительного акта является воля, закрепленная в применяемой юридической норме, и воля осуществляющего применение компетентного государственного органа или должностного лица» . В свою очередь, А. Д. Черкасов, ссылаясь на позицию П. Н. Лебедева, возражает против такой трактовки сущности актов применения права: «При выяснении генетической природы сущности правоприменительных актов необходимо учитывать, что правоприменитель не выражает в акте применения права свою особую, собственную личную волю, ибо применение права осуществляется не в индивидуальной, а институализированной форме» . Это делает уязвимым вывод И. Я. Дюрягина, в котором смешиваются два тесно соотносимых, но не совпадающих, различных явления. Ведь правоприменительные органы и должностные лица – суть проявления государства, они действуют от его имени и по его поручению. Волевая позиция правоприменителя детерминирована и применяемой нормой права, и нормами права, определяющими его компетенцию, и другими правовыми нормами, в совокупности регулирующими данное конкретное общественное отношение. Правоприменитель в первую очередь должен осознавать необходимость действовать соответствующим образом с позиций, предписываемых законодателем. Следование закону как важнейшая социальная необходимость создает и психологически, и фактически состояние юридически свободного поведения . Иными словами, вся правоприменительная деятельность любого субъекта правоприменения и по содержанию, и по процедуре поставлена в строго определенные организационно правовые рамки, посредством которых осуществляется реализация государственной воли, выраженной в нормах права. В связи с этим воля органа или должностного лица, совершающего акт применения права, также служит объектом государственно волевого воздействия .
Разрешение этого, на первый взгляд, затеоретизированного спора имеет важное прикладное значение, поскольку, если брать за основу точку зрения, согласно которой сущностью правоприменительного акта является, наряду с государственной, воля правоприменителя, то при разрешении любого правового конфликта неизбежно может возникнуть встречающаяся в правоприменительной практике ситуация, когда правоприменитель безапелляционно утверждает: «а я так думаю», при этом правоприменительный акт формально будет безупречным, а по существу может оказаться «издевательством». Поэтому воля субъекта правоприменения не может быть элементом сущностной стороны правоприменительного акта.
Вместе с тем нельзя сказанное понимать так, будто субъект правоприменения в своей деятельности является молчаливым статистом или роботом. Творческий элемент обязательно присутствует при издании субъектом правоприменения актов применения норм права, поскольку правоприменитель исследует и оценивает обстоятельства разрешаемого дела и сам выбирает оптимальный вариант решения по юридическому делу.
Говоря о судьях, М. В. Баглай утверждает, что «их деятельность должна опираться на самую высокую мораль и теорию» . Данная мысль напрямую связана с вопросом о судейском усмотрении. Правоприменитель всегда выступает как бы в двух лицах. С одной стороны, он действует от своего имени, выражает свое мнение, проявляет свои чувства, но в то же время он – официальный выразитель государственной воли – выступает от имени государства .
В связи с этим при вынесении акта применения права компетентный орган не может руководствоваться ни личными мотивами, ни мотивами заинтересованных в исходе дела лиц (что в рамках требований, предъявляемых к судебным органам, отвечает принципу беспристрастности, закрепленному в ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод), а должен решать правовой конфликт в соответствии с предписанием, выраженным в законе. В противном случае правоприменительный акт, в котором субъект применения права по каким либо причинам неточно передает, искажает правовую регламентацию спора, будет противоречить общим началам правового регулирования, что, в свою очередь, может вызвать диссонанс между случаем конкретного правоприменения и общей направленностью законодательства, в соответствии с которым разрешено дело .
Детерминированность воли любого правоприменителя социальными условиями его жизни вряд ли можно подвергать сомнению. Также не вызывает сомнения то обстоятельство, что конкретные лица, участвующие в процедуре применения права, имеют свои интересы и цели и в той или иной мере заинтересованы в исходе конкретного дела. Таким образом, потребности, интересы и цели правоприменения практически никогда не совпадают с потребностями, интересами и целями конкретных лиц (заинтересованных в исходе дела) и самого правоприменителя.
Рассматривая вопрос о сущности акта применения права, нельзя не сказать о содержании и форме правоприменительных актов. Философская трактовка этих явлений общеизвестна: «форма лишена всякой ценности, если она не есть форма содержания» и «при рассмотрении противоположности между формой и содержанием существенно важно не упускать из виду, что содержание не бесформенно, а форма одновременно и содержится в самом содержании, и представляет собой нечто внешнее ему» .
Правоприменительные акты представляют собой явление общественной жизни. Им присущи и свое содержание, и своя форма. Единство содержания и формы правоприменительных актов – обязательное условие их существования.
В правовой теории нет единства взглядов по вопросу определения содержания и формы правоприменительных актов.
Различается абстрактное (формальное) содержание, которое составляют индивидуально конкретные правовые предписания, и реальное (материальное) содержание – фактические предписания, содержащие, в соответствии с применяемыми нормами, указания на конкретные права и обязанности персонифицированных субъектов. При этом форма правоприменительного акта определяется как средство (способ) закрепления и объективного выражения решения, принимаемого в результате применения права . Также под содержанием правоприменительного акта понимается веление субъекта правоприменения относительно правового положения вполне определенного субъекта. «В эту абстрактную формулу в действительности вливается самое разнообразное содержание, богатое и бедное, широкое и узкое ит. д., поскольку жизненные ситуации необозримо многообразны, поскольку сами веления могут быть различного объема и характера» , а под формой акта применения права понимается способ организации (формулирования) правоприменительного веления и его проявления вовне. Форма охватывает и наименование акта, и его структуру, и связи между отдельными частями, и литературно языковое выражение соответствующих идей, хотя в то же самое время не может быть сведена ни к одному из перечисленных моментов .
Вместе с тем нельзя не подчеркнуть особенность формы правоприменительных актов, которая заключается как в их структуре, так и в способе внешнего выражения. В отличие, например, от нормативных актов, выражающихся всегда посредством слов и письменно, способы закрепления и объективированного выражения государственной воли, содержащейся в правоприменительном акте, весьма разнообразны, поскольку форма правоприменительных актов обусловливается спецификой конкретного содержания деятельности компетентных органов.
Формы правоприменительных актов различаются по содержанию вопросов, разрешаемых компетентным органом, а точнее – по степени важности принимаемого решения; по юридической природе (нормативности или юридической силе) актов; по процедуре принятия решения .
Юридической практике известно множество форм, в которые облекаются принимаемые в результате применения права решения.
Письменный акт применения права – надлежащим образом оформленный письменный документ. В большинстве случаев такой акт имеет юридическую силу лишь тогда, когда он соответствующим образом оформлен.
Устные акты применения права – устные приказы, указания, распоряжения, команды. Как правило, данные акты принимаются в процессе оперативного решения вопросов управления. Устные акты не менее значимы. Как и письменные, они носят властный характер, влекут юридические последствия, а их исполнение гарантируется возможностью применения принудительной силы государства.
Акт применения права может быть также объективирован вовне посредством сочетания определенных жестов, сигналов, движений, знаков и других конклюдентных действий, явно выражающих соответствующее решение правоприменителя.
Форма акта неразрывно связана с его содержанием и воздействует на него, поскольку влияет на деятельность правоприменительного органа в ходе разрешения дела. Например, обязанность мотивировать решение заставляет правоприменителя изучить и проанализировать все обстоятельства, обусловившие необходимость принятия правоприменительного акта. Требование делать в акте ссылку на закон или подзаконный нормативный акт, на основании которого принято решение, обязывает правоприменителя принять все меры к отысканию нужной правовой нормы и правильному ее истолкованию. Наконец, требование подписи акта определяет ответственность должностного лица за его содержание. Все эти требования направлены на обеспечение законности принимаемых решений. «Каждому органу и должностному лицу должно быть ясно, какие акты они вправе издавать и что недопустимо произвольное обращение с формами и наименованиями правовых актов» .
Юридическая сила правоприменительных актов является их важнейшей особенностью, позволяющей использовать в необходимых случаях принудительную силу государства.
«Главное в юридической силе – это свойство правового акта действовать, порождать определенные юридические последствия, его значение в регулировании типичных или конкретных общественных отношений. Именно в действии проявляется соотношение правовых актов, их бо́льшая или меньшая юридическая сила. Под юридической силой актов применения норм права следует понимать свойство данных актов, выражающее их регулирующее действие и значение в соотношении между собой и с иными правовыми актами» . Это свойство вполне уместно назвать властностью, дающей возможность порождать определенные юридические последствия, вызывать возникновение, изменение или прекращение правовых отношений. Применяемая норма права сама по себе не влияет на юридическую силу правоприменительного акта.
Таким образом, под юридической силой актов применения норм права следует понимать властность данных актов, выражающуюся в способности порождать определенные юридические последствия и показывать соотношение этих актов.
В соотношении нормативных и правоприменительных актов последние занимают подчиненное положение. Они не создают правовые нормы, а совершаются на основе и во исполнение их. Следовательно, акты применения норм права не усиливают властность применяемых правовых норм. Особенность их проявляется в том, что они через субъектов правоприменения приобретают реальную властную силу, материализующую властную силу применяемых норм, переводя ее из сферы абстрактно типического в область конкретного, персонифицированного, предметно материализованного . Право не может самообеспечиваться, оно «есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права» .
Правоприменительные акты как специфическая форма правореализационного процесса (и в качестве акта действия, и в качестве акта документа) пронизывают деятельность всех ветвей государственной власти – законодательной, исполнительной и судебной. Изучению актов судебного правоприменения в правовой науке уделяется постоянное внимание, что дает нам возможность в настоящей работе не останавливаться на перечислении классификаций их видов и форм, предложенных разными учеными, в том числе и на классификации актов судебного правоприменения .

 

Автор Аверин А.В. Истина и судебная достверность. - СПБ. - Изд-во Р. Асланова "Юридический центр Пресс". - 2007. - С. 70-96

 

 

Правовой центр Приоритет

Юристы в Иркутске

Юридические услуги в Иркутске

Мы предлагаем юридические консультации,

юридиескую помощь опытрных юристов для бизнеса и граждан

 
 

© 2017-2020   Правовой центр Приоритет, город Иркутск

Телефоны:

+7 (3952) 72-15-75
+7 (902) 175-15-75
+7 (904) 121-01-35